naslednik_dv

Category:

«В плену у николаевских партизан» (1)

Осенью 1995 года актер Хабаровского драматического театра Юрий Машков побывал в гостях у американских родственников в Калифорнии. Из Хилдсбурга он привез воспоминания своего дяди-эмигранта, Михаила Ильича Мальцева. Двенадцать машинописных листов – рассказ коренного «хабаровца» (родился в 1883 году) о жизни города на рубеже столетий, об армейской службе и русско-японской войне. Но самое ценное, на мой взгляд, — история о том, как летом 1920 года пароход, на котором Мальцев служил рулевым, был захвачен отрядом легендарного Лапты (Рогозина), одного из самых одиозных приближенных Якова Тряпицына.

Несколько лет я вяло искал этот текст. Главные хабаровские краеведы, Жуков и Бурилова, ничего о мемуарах Мальцева не знали. Не дал результата и поиск в фондах Хабаровского краевого музея, которому Юрий Машков передал экземпляр воспоминаний лет двадцать тому назад ... 

Осенью 2019 года, благодаря старому другу, мне все же удалось получить ксерокопию воспоминаний Мальцева.

Эпизод с Лаптой напечатан в октябре-декабре 1969 года. Не исключено, что этот текст — расшифровка более ранней аудиозаписи Михаила Ильича.

Выкладываю начало (без комментариев, так как публикую для тех, кто и без того «в теме»). Если читатели выразят интерес — постепенно «оцифрую» продолжение.

###

[Описание событий начинается с февраля 1920 года: атаман Калмыков бежит из Хабаровска, по соглашению с японцами в город входят революционные войска Приморской земской управы, месяцем позже — партизаны]. 

[…] В это время я лежал в госпитале (болел желудком). Числился я в Егерском батальоне. С приходом красных я из госпиталя ушел и не явился в батальон, который превратился в советский. Я скрывался. Очень хозяйничать красным японцы не давали. 

Перед Пасхой, 4-5 апреля, японцы выступили и выгнали из Хабаровска с боем красных, которые ушли частью за Амур, а частью в деревни и леса по Уссури вверх и по Амуру вниз. Уссурийская железная дорога до Владивостока была японцами очищена от красных.

[…] С открытием навигации на Хабаровском рейде (конец апреля) я сначала поступил рулевым на катер «Надежный», а потом — на небольшой пароход Амурского общества пароходства и торговли «Соболь». Этот пароход обслуживал местный рейд. Размером пароход был приблизительно сто футов длины, пятнадцать ширины, скорость восемнадцать верст по тихой воде; плавал он верст за двести вниз по Амуру, буксировал баржи с дровами в город, а крестьянам взамен дров отвозил продукты и прочие товары. По всему Амуру крестьяне заготавливали и укладывали в поленницы на берегах дрова для пароходов. 

«Соболь» на рейде Николаевска-на-Амуре. «Фотоальбом Сахалинской области», 1922. Библиотека автора
«Соболь» на рейде Николаевска-на-Амуре. «Фотоальбом Сахалинской области», 1922. Библиотека автора

Команда парохода: командир Н., лоцман Коптев, рулевой (я), машинист, помощник его, масленщик, два кочегара, два матроса, повар — одиннадцать человек. Три-четыре рейса сделали благополучно.

В последней злополучный рейс в двадцатых числах июня 1920 года нагрузили много муки, отрубей, бобового масла, сахару, чая, мыла и прочего на большую железную баржу «Чикаго» (подъемностью 30 тысяч пудов) и китайскую джонку, и отправились.

На барже — баржевой с женой и детьми, человек двадцать крестьян, три торговца (Гольдштейн, Малков и Зайцев). На пароходе — пассажир, штабс-капитан Пчелин.

Утром в воскресенье подошли к селу Троицкое — сто восемьдесят верст от Хабаровска в сторону Николаевска. От берега отделилась лодка, в ней несколько человек. Деревня казалась пустой. Странно. Якорь отдан. Из подошедший к пароходу лодки поднялись на пароход люди в дождевиках, хотя дождя не было. Я — у руля. Деревня вдруг ожила: из домов, из-за поленницы дров высыпали люди с винтовками. У меня от неожиданности потемнело в глазах: не хочется верить, что это красные, хотя больше некому. Вглядываюсь и узнаю каинов с черно-красными бантами. На пароходе уже хозяйничают причалившие на лодке партизаны. Ко мне подскочил один, наведя револьвер:

— Есть у вас оружие? 

Я мельком взглянул на него и, не бросая рулевого колеса, ответил: 

— У меня нет.

— Отвечаете головой. 

— За себя отвечаю. 

Он прошел на нос парохода и скомандовал на берег:

— Первая рота в цепь, пулеметы на позицию! 

Смеяться в голову не приходило в то время. Закрепили концы. Отдали сходни. Тоже сделала и баржа. Бежать было невозможно. Нужно было решить, как себя держать. Около рубки — командир парохода, лоцман, машинист и я. Подходит среднего роста, лет тридцати пяти, худощавый, с злобно-торжествующим лицом партизан и, обращаясь к командиру, говорит: 

— О Тряпицыне слыхали?

— Да.

— Так это я. Что, страшно?

Но на самом деле это был Лапта (настоящий фамилии не помню [Яков Рогозин А.К.]). Спустившись вниз, в каюту, я услышал шум на палубе. Поднялся. Один из партизан (Силин) кричал на командира парохода:

— … гад, поставлю к борту и расстреляю, как собаку... 

Командир утаил часть продуктов и денег при обыске. Испуг, смущение, растерянность видны на лице и во всей фигуре командира.

Обысками, арестами, допросами занимался партизан Силин: лет ему было за тридцать, среднего роста, крепкого сложения. Он же был как бы «начальником штаба» отряда. 

[Начальником штаба партизанского отряда района Мариинск-Хабаровск был назначен Бич (Дмитрий Бузин). См. Распоряжение Тряпицына/Лебедевой по войскам Красной Армии Николаевского округа №102 от 20 июня 1920 года. — А.К.]

«Штаб» был весь оружием обвешан: револьверы, ручные гранаты, карабины, патроны, нагайки, бинокли, сумки с картами... На рядовых партизанах мотались винтовки, гранаты, патроны...

Это и был вышеупомянутый отряд Лапты; состоял из сахалинских каторжан, николаевский грузчиков, мобилизованных крестьян, корейцев и китайцев — рабочих с приисков и рыбалок, и других. Вниз по Амуру по селам и вверх по Амгуни до Керби у них была телефонная связь (по старой царской телеграфной линии).

Силин приказал арестовать командира, лоцмана, рулевого, машинистов и отвезти в деревню, в «штаб». Машинист настоял, чтобы оставили помощника наблюдать за машиной. Привели нас к большому дому, видимо, богатого крестьянина. У входа слева — красный флаг, а справа — черный с четырьмя, по обеим сторонам, красными буквами надписями:

1) «Да здравствует трудовой народ».

2) «Смерть паразитам».

3) «Анархия — мать порядка»; четвертой надписи не помню.

[Продолжение следует]

Error

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded